Выборка по метке: "Морские приключения". Страница 36

Наследник престола Сандокан стал морским разбойником, чтобы отомстить иноземцам за то, что убили его семью и поработили его народ. Смелый и благородный воин, не знающий поражений, стал грозой восточных морей. Но каждую ночь во сне он видит золотоволосую девушку – и отправляется в логово своих врагов, на остров Лабуан. Его влечет самая драгоценная жемчужина острова – красавица Марианна, племянница губернатора. Также в книгу вошли романы «Пираты Малайзии» и «Два тигра» – продолжение приключений принца Сандокана.

Это один из самых захватывающих романов в мировой приключенческой литературе. Прототипом благородного флибустьера Блада послужил реальный персонаж — англичанин Генри Морган, некогда раб и пират, ставший вице-губернатором Ямайки.

В своих произведениях автор умело сочетает приключенческий элемент с познавательными сведениями, знакомит юных читателей с путешествиями на Дальний Север, с его исследованиями, с бытом его жителей, рассказывает о социалистических стройках, об исканиях учёных. Для средней школы. Содержит иллюстрации.

…Как много трудностей пришлось преодолеть экипажу «Лахтака» прежде чем они смогли с честью завершить свою экспедицию! Отважные исследователи неуклонно шли к своей цели, героически борясь с происками врагов и мужественно преодолевая стихийные бедствия. Командой «Лахтака» на ее трудном пути руководил штурман Кар. Образ этого мужественного патриота, волевого, гуманного и скромного, — несомненная удача автора…

Основное ядро действующих лиц романа «Глубинный путь» — пламенные советские патриоты, люди большого размаха, умеющие мечтать и претворять свои высокие мечты в реальные дела. Инженеры Макаренко, Самборский, доктор Барабаш, академик Саклатвала — все они живые люди, способные на глубокие чувства…

СОДЕРЖАНИЕ:

«Лахтак». (1935) Роман. Перевод Бориса Слуцкого

Глубинный путь. (1948) Роман. Перевод М.Фресиной

Рисунки А. Лурье

Бухта лежала в черных безжизненных сопках, как тусклое зеркало. На этом зеркале спали глухие и настороженные тени кораблей. Слева, вдали догорало созвездие города, самый край этого созвездия, потому что центр его прятался за мысом. Темноту только изредка вспарывали вспышки ратьера: корабли будто жаловались друг другу, что вот вокруг ночь, хмарь и тоска, что кили их стынут и дубеют в ледяной воде. Степан прикурил от окурка новую папиросу и выпустил окурок. Услышал, как коротко зашипело внизу, будто кто-то сказал: «Тс-с», и все вокруг вправду заглохло, тяжело и сонно. Стояла тишина. Только изредка над водой певуче стонали, перекликались корабельные склянки. А потом умолкали, и немота, еще более глубокая, вновь повисала над водой. В эти предрассветные часы мичман Степан Дубовец все чаще последнее время испытывал щемящую, но чем-то даже приятную тоску. Будто на несколько минут чья-то жесткая рука отпускала сердце. Словно какой-то теплый дождь орошал на минуту его душу.